Каков человек, таков и ангел его. Рассказы - Сергей Бураков

— Маленький мужик. Малюсенький.

— Малюсенький? И что он там делает?

— Вроде спит, — присаживается Егоровна в кресло.

— Зачем? Как он попал-то сюда? — присаживается Степановна в кресло рядом.

— Полицию вызывай, пока спит. А то проснется, не дай Бог.

— Как я её вызову, у меня телефона нет. Сбегать, что ли, к Егоровне?

— Да ты совсем рехнулась… А я тогда кто?

— Ой, Егоровна, извини. Это я с перепугу. А он правда там? Тебе не показалось?

— Так сходи и посмотри.

— Нет уж, и так чуть со страха не померла.

— Слушай, — нервно хихикнула Егоровна, — а может, это домовой?

— Ну чего разорались, старые клуши, спать не даете, — высунулась из шифоньера маленькая сморщенная мордочка старичка, с жиденькой бородкой. — Вот действительно мне не повезло в этот раз с хозяйкой.

У старушек открылись рты и вылезли глаза из орбит. Они пытались что-то сказать, но так и не смогли выразить свой испуг и удивление.

— Попадет мне теперь из-за вас. Мне ведь нельзя, чтобы меня люди видели… Так ведь вы так и будете здесь сидеть целый день… Бу-бу-бу… Бу-бу-бу… А мне выспаться надо… Трудная ночь сегодня предстоит.

— Ты к-к-к-то? — наконец, заикаясь, произнесла Егоровна.

— Кто-кто, дед Пыхто, вот кто… Не узнали, что ли? Столько раз меня на картинках в книжках видели.

— И правда домовой, — икнула Степановна.

— А домовые разве бывают? — сглотнула Егоровна. — Я думала…

— Думала она… Индюк тоже думал, да в суп попал… Классную я поговорку придумал, — улыбнулся старичок.

— Ага, — скривилось лицо Степановны в улыбке, — придумал он… Да этой поговорке уж тыща лет поди.

— Так я и придумал её тыщу лет назад, сейчас только вспомнил, — продолжает улыбаться старичок. — А что, есть сомнения?

— Да нет, — снова икнула Степановна. — И давно ты у меня?

— Так как хозяйка бывшая померла, так и определили меня сюда… зимой ещё.

— С зимы у меня живешь? — удивилась Степановна.

— Ну да… с зимы… Только всему есть предел, и моему терпению тоже.

— А что не так? — взглянула Степановна на Егоровну.

— Ну чего ты всё пенсию свою прячешь? Что за привычка дурная! Спрячет пенсию и ищет её целыми днями. Спать не даёт. Найдёт, спрячет и опять ищет. Тьфу, что за человек такой! От кого прячешь-то? Ты ведь одна в квартире… Только уснешь, и начинает она шарить по мне своими ручищами. Сама-то ночью отоспится, а я не сплю, и снова ищет. Как же ты меня достала! Я уже худеть начал на нервной почве. Вот уж и правда с новой хозяйкой не повезло…

— Так это ты, что ли, мою пенсию спрятал?

— Больно надо… прятать я буду. Нашёл. Вон, на столе лежит под старой газетой.

Степановна засеменила к столу.

— Ой, и правда пенсия моя… Целехонька, всё до копеечки. И тысяча, что я заняла. Вот спасибо тебе, что нашёл. А я уж к Егоровне занимать ходила, думала не найду. А ты вот сказал тут, что ночь у тебя трудная предстоит, — подходит Степановна к Егоровне и протягивает ей тысячную купюру. — Неужели случится что-то?

— Конечно, случится, — сделалась серьезной мордочка старика, — сейчас уйдёт Егоровна, я усну, а ты опять пенсию свою спрячешь, а мне, вместо того чтобы всю ночь луной любоваться, придётся всю ночь пенсию твою искать. Так ведь так спрячет, что не найдёшь… Сама попробуй в темноте поискать. Представляешь, Егоровна, эту пенсию она в морозилку, под курицу засунула… Вот попробуй найди. А искать придётся… Ты ведь опять днём спать мне не дашь.

— Ладно, не обижайся, — сделала шаг к шифоньеру Степановна, — не буду больше прятать. Любуйся своей луной.

— Обещаешь?

— Обещаю. Спасибо, что нашёл… А давайте чай пить.

— С вареньем, — расплылась улыбка на мордочке старичка. — Я тут баночку варенья у тебя нашёл, да открыть не смог. Только воду вы сами пейте, а я варенье буду есть.

— Ладно-ладно, — соглашается хозяйка, — мы с Егоровной и с сахаром попьём. Правда, Егоровна?

— Попьём, — кивает соседка.

Так и не получилось у домового в этот день поспать. Съел хозяйское варенье, а тут и Егоровна своё несет. И малиновое, и клубничное тебе, и персиковое. А сливовое какое, м-м-м, пальчики оближешь! Пришлось домовому с передышками варенье поедать, а там и вечер уже наступил. Кстати… «Пальчики оближешь», эту фразу, оказывается, тоже домовой придумал, лет триста ещё назад… Он так сказал.

Теперь Егоровна часто заходит к Степановне. Сядут на диванчик и сидят себе тихонько, глядя на шифоньер, чтобы домового не разбудить. Ну а поговорить уж к Егоровне идут.

История, от которой я сначала рассмеялся, потом испугался да призадумался

Серёга меня окрикнул, когда я на балконе стоял, покуривал втихаря. Жена мне запрещает курить, о здоровье моём печётся, вот я и курну иногда, когда её дома нет. Я не сразу узнал Серёгу, ведь он был моим соседом ещё в конце девяностых, потом переехал. Что, думаю, за мужик меня зовёт? Зрение у меня ещё подсело в последние годы. Узнал я его, только когда он мне показывать стал, что рядом жил. Обрадовался я такой неожиданности. Заходи, машу я рукой. Серёга зашёл. Мало он чем изменился, разве только морщин много стало.

— А ты вроде моложе меня, а, Серёг? — усаживаю я его за стол на кухне. — Ну, рассказывай, как всё это время жил? Чай будешь?

— Кофе есть?

— Есть.

— Да нормально жил. Дом был в деревне, сад, огород. Решили вот опять в город вернуться. Уставать на земле стали. А что, старо выгляжу? Так это я сегодня ночью плохо спал.

— Что-то произошло? — ставлю я перед ним чашечку горячего кофе.

— Произошло… Да тебе неинтересно будет. Как ты-то жил?

— Ну уж нет. Сказал А, говори и Б. Рассказывай давай, что у тебя ночью произошло.

— Ну, если тебе будет интересно… За сердцем ко мне приходили.

— За чьим сердцем? — не понял я.

— За моим.

— Чего? — брызнул я со смеха. — А ты всё тот же приколист. Каким был, таким и остался.

— Так мне рассказывать или нет? — стал вдруг серьёзным бывший сосед.

— Ну ладно-ладно, извини. Просто неожиданно как-то. Рассказывай давай…

— Я обычно сразу засыпаю, устаю за день, а тут не могу уснуть и всё. Жена уже десятый сон видит, а я не могу. И так, и сяк, и воды попью, и сигарету искурю, на левый бок, на правый бок. Вот неуютно мне, и всё тут. То жарко, то холодно. Присел я на кровати. Глаза закрыл, сижу. Слышу звук такой, будто вдалеке простынь вытряхают. Звук приближается. Открываю глаза и чуть с кровати не упал. Человек в моей